...Все бы хорошо, но телефон звонит беспрестанно, оставляя "прочерки" в моей звукозаписи, прерывая беседу. Из "Правды" позвонили - нужна статья. В разговоре мельком упоминается отец Юлиана Семенова. Это был крупный советский работник, старый большевик, много сделавший для утверждения Советской власти, для укрепления обороноспособности страны. В верности ее идеалам он воспитал и сына.

А как сын стал писателем? Юлиан Семенов по образованию востоковед, изучал афганские языки. Тридцать лет назад он впервые опубликовал книгу, и была она написана для ребят - художественные переводы сказок народов Афганистана.

Потом была командировка от "Огонька" с заданием написать о ткацком комбинате в Средней Азии. Ночевать его определили в общежитие, где остановились охотники, занятые отловом диких зверей для зоосадов. Нарушив "командировочную" дисциплину, Семенов ушел вместе со звероловами в горы на много дней. В редакции его ждал нагоняй. Но затем он издал повесть, что стало пробой уже не журналистского - писательского пера. Однако и по сей день не разделяет он в своих делах журналистику и писательство...

- Юлиан Семенович, вы расследуете факты тесных связей нацистов и неонацистов с американской верхушкой - это же риск. Получается, что вы вроде как Штирлиц?..

- Вот этого не надо... Не надо писателю приписывать то, что присуще его герою. Мне на читательских встречах, в письмах задают один и тот же вопрос: был ли я сам когда-нибудь разведчиком? Никогда, ни дня в своей жизни не был. Некоторое время удалось побыть практикантом-стажером в Московском уголовном розыске, но это был случайный эпизод в моей биографии.

Ребятам будет интересен такой факт. Подростком я вскоре после победы оказался вместе с отцом в Берлине. Те острые мальчишечьи воспоминания сыграли немалую роль во время работы над "Семнадцатью мгновениями весны". Вот пишу, как Штирлиц идет, едет по Берлину - и ярко, как наяву, представляю Шпрее, чаек над водой... Берлинцы имеют привычку кормить чаек на набережных...